Здесь начинается дорога на Удокан.
Метров сто — ширина Чары на переправе. Глубоко в землю вбиты столбы, соединены на манер виселицы, подпёрты со стороны реки брёвнами в обхват толщиной. Стоят две такие виселицы друг против друга на берегах Чары. Стальной канат провис меж ними над бурлящей водой. Едва заметной ниткой кажется он среди речного простора, среди гула и мощного трепета тёмной воды.
Узкая, длинная, неустойчивая лодка. С носа и кормы заведены на канат цепи. Изменяя длину кормовой цепи, ставят лодку под большим или меньшим углом к течению. Течение давит в борт и двигает лодку от берега к берегу. Таким манером переправляют трубы, продовольствие, взрывчатку, толь, кирпич, бочки с бензином. Грузовики пятятся задом в самую воду, ревут моторами, захлёбываясь, кренясь, безнадёжно умолкая, взрываясь матом из шофёрских глоток, обдирая борта о затопленные деревья. Прямо к грузовикам тыкается лодка. Перевозчик Артамонов закрепляет цепь. Он одет тяжело, по-таёжному, в сапогах, ватнике, брезентовом плаще. Перевернёт лодку или шибанёт ей в борт корягой — не выплывешь.
— Подай ещё метр! — орёт Артамонов шофёру.
— Невозможно!
— Невозможно только штаны через голову надевать! — выдаёт Артамонов свою любимую приговорку. Он пробирается с кормы в нос по шатающейся, юлящей лодке, гружёной верхом, осевшей по самые борта. Он сознаёт своё здесь исключительное положение. Нет больше командиров на переправе. Только он рискует и двадцать и тридцать раз в день. Риск такая штука, к которой привыкают, но и сквозь привычку сильного, здорового, смелого человека риск бодрит и веселит. На правах старшего Артамонов всех называет «молодой человек». Не скажешь, сколько лет перевозчику. Борода скрывает лицо, широкополая брезентовая шляпа скрывает глаза, москитная сетка трепещет, раздуваясь от ветра. Когда-то плавал Артамонов на морях, шуровал уголёк в кочегарках, повидал штормов, но только горная Чара поопаснее, коварнее. Весело Артамонову смотреть, как робеют вербованные работяги, когда переправляет он их на горе грузов, орёт на них сипло-звонким голосом, обдаёт запахом сивушного перегара, подмигивает, утешает: «Это только начало, молодые люди, а на Удокане и не то будет!»