Задание у корреспондента не совсем обычное. Он должен достигнуть пятьдесят пятой параллели на меридиане Читы и описать всё, что там увидит. Поэтому он фиксирует все мелочи.

— Ключ от порядка авиация потеряла ещё тогда, когда сделала первую мёртвую петлю, — говорит глава комиссии, начальник производственного отдела Читинского геологического управления Тарасов, залезая внутрь тощего фюзеляжа «Ан-2». Начальник горноспасателей залезает в полном молчании. Он такого огромного роста, что, кажется, самолётик тотчас перевернётся. Спецкор проскальзывает змейкой и тихо забирается в угол. Он всё ещё боится, что мест не хватит и его высадят. Геолог Фраерман втягивает за собой два мешка и чемодан. Командир эскадрильи вертолётов Воронцов залезает последним, окидывает небрежным взглядом своих нелётных попутчиков и сразу открывает «Невыдуманные приключения» Вершигоры.

— Все в Чару? — спрашивает первый пилот Евсеев. Он в голубой выцветшей безрукавке. На широком лице шрам. Чем-то озорным и в то же время мужественным похож на молодого Чкалова.

— Да. Все.

— Несчастные люди, — с искренним сожалением говорит Евсеев.

— Закрыть двери! От винта!

— Где привязные ремни? — спрашивает геолог Фраерман.

— Вырастут завтра, — объясняет второй пилот, пролезая на своё место. — А пока держитесь за воздух. Его много вокруг.

— У меня в мешке две собаки! — с возмущением говорит Фраерман. — Они совсем ещё маленькие, и вы там поосторожнее! Это настоящие русские гончие…

Второй пилот оборачивается и мрачно заключает:

— Вот собачки-то напугаются, когда мы гробанёмся на посадке! — и скрывается в кабине. У второго пилота крупные семейные неприятности. Он много часов подряд, в безделии полёта, в монотонном гуле мотора, в мягкой пружинности кресла будет думать о жене, о том, как именно сейчас она изменяет ему, точно зная, что он в воздухе и не вернётся раньше, чем через двое суток.